С 1797 года Кипренский учился в Академии художеств. Самая старая его работа, дошедшая до наших дней, выполнена в 1799 году. Она называется «Поклонение пастухов». Одна за другой следовали академические награды – серебряные и золотые медали. В 1803 году Кипренский завершил учёбу и должен был отправиться в поездку в Европу, но не сумел пройти по конкурсу – тогда директор Академии Алексей Строганов лично позволил Кипренскому остаться в учебном заведении на три года.
Именно в этот период Кипренский обрёл свою первую славу – как выдающийся портретист. В 1804 году на академической выставке он представил портрет своего отчима Адама Швальбе. Его стиль – так называемая лессировочная живопись, когда полупрозрачный слой краски наносится поверх основного цвета. Портреты он обычно выполнял в тёмно-золотистых тонах, детали одежды как бы погружая в тень. Работам был свойственен дух романтизма, который господствовал в искусстве той эпохи.
Ещё со студенческих времён Кипренский увлекался исторической живописью – всегда актуальным жанром. В 1805 году он написал одну из самых своих известных работ – «Дмитрий Донской на Куликовом поле». За неё он был удостоен Большой золотой медали Императорской Академии художеств, дававшей право на поездку по европейским странам для ознакомления с передовой художественной мыслью. Но начались Наполеоновские войны, и пенсионерские поездки временно были прекращены.
Оставшись в Петербурге, Кипренский продолжил активно творить. Большим спросом пользовались его портреты – их заказывали военные деятели и важные чиновники, придворные, богатые купцы. Известные работы тех лет – портреты заводчика Ивана Кусова, графини Екатерины Ростопчиной, мальчика Александра Челищева. В 1809 году Кипренский пишет портрет в полный рост гусарского полковника Евграфа Давыдова – интересно, что до сих пор многие считают, что на изображении родственник действительно представленной на картине персоны – Денис Давыдов, герой Отечественной войны 1812 года. Попробовал он себя и в религиозной живописи, став одним из авторов росписи строившегося в те годы Казанского собора.
После разгрома наполеоновской Франции поездки в Европу были возобновлены. Кипренский мечтал об этом более десяти лет, к тому времени ему было уже 34 года, и он был в зените своей творческой славы. Поездка удалась благодаря протекции императрицы Елизаветы Алексеевны, ценившей талант Ореста Адамовича. Он уехал сначала в Германию, а затем в Италию. Кипренский быстро получил известность и заработал авторитет у итальянских мастеров. Академия изящных искусств во Флоренции даже заказала у художника его же собственный автопортрет для галереи Уффици, что значило прижизненное включение в число выдающихся мировых художников – такой чести Кипренский удостоился первым среди русских живописцев.
К итальянскому же периоду творческой деятельности Кипренского относится судьбоносное его знакомство с матерью и дочерью Фалькуччи, которым суждено сыграть особую роль в его судьбе. Мать жила в доме художника и, по слухам, была с ним весьма близка. Но однажды её нашли мёртвой, причём подтвердился насильственный характер смерти – она умерла от ожогов, а сверху на её теле лежал облитый скипидаром и подожжённый холст. Кипренский утверждал, что убийцей является его итальянский слуга, умерший спустя несколько дней. Но слухи уже поползли по Риму – общественная молва приписывала преступление самому живописцу. В Италии и Франции ему работать было уже невмоготу из-за начавшейся травли, и он вернулся в Петербург. Перед отъездом Кипренский взял под свою опеку оставшуюся сиротой Марию Фалькуччи, которую запечатлел когда-то на картине «Девочка в маковом венке, с гвоздикой в руке», и определил её в монастырский пансион.
История с Фалькуччи бросала тень на художника и в России – его не трудоустроили в Академии художеств, резко упали заказы, многие знакомые отвернулись. Но Кипренскому удалось найти богатого покровителя, графа Дмитрия Шереметева, который оборудовал в своём дворце мастерскую для Ореста Адамовича. В благодарность живописец в 1824 году запечатлел графа в кавалергардской форме.
Но время, как известно, всё лечит – и уже спустя несколько лет Кипренский вновь стал получать заказы. В 1827 году он написал, наверное, самый известный портрет, на котором запечатлел своего великого современника Александра Сергеевича Пушкина. Поэт, надо сказать, с иронией относился к собственной внешности и не любил свои портреты, и Кипренский стал единственным, кому удалось угодить ему. Довольный Александр Сергеевич даже оставил такие строчки:
«Себя как в зеркале я вижу,
Но это зеркало мне льстит.
Оно гласит, что не унижу
Пристрастья важных аонид.
Так Риму, Дрездену, Парижу
Известен впредь мой будет вид.»
Но художника продолжала манить Италия. В 1827 году он вернулся в Рим, но это решение оказалось не самым удачным – помимо множества местных художников, там жило и творило немало русских мастеров, что создавало серьёзную конкуренцию. Его коллега Александр Иванов, будущий автор «Явления Христа народу», вспоминал, что Орест Адамович «едва жил» в итальянской столице. Переехав в Неаполь, он много работал над портретами и жанровыми картинами. Но, не получив богатства, он наконец нашёл свою судьбу – разыскав повзрослевшую Марию Фалькуччи, он женился на ней. Но семейного счастья было ему отмерено совсем немного – спустя всего три месяца после свадьбы, 12 (по новому стилю – 24) октября 1836 года, художник ушёл из жизни. Ему было 54 года… Похоронили его в римской церкви «Сант-Анедреа-делле-Фратте».
Обложка: О.А. Кипренский. Автопортрет,1828 год. Из собрания Третьяковской галереи
Источник: https://my.tretyakov.ru
Читайте также:
